Как и обещал дед, на следующей стоянке он сам вспомнил про башмаки — раньше, чем Сёмушка успел напомнить. Их поход-сплав по Чусовой шёл своим чередом, привал за привалом, и это путешествие для внука с каждой остановкой оборачивалось новым приключением: дед копил истории, как грибы в кузовок, и не все сразу отдавал.
Рукобитье прежде всего
Если вы не читали прошлую историю: с нами на сплаве — Сёмушка, внук деда Афанасия, старого сплавщика родом из Сулёма. На каждой стоянке дед рассказывает внуку что-то из прежней уральской жизни — не сказки, а то, что сам слышал от стариков. В прошлый раз это было сватовство «за курицу да на свою улицу» — а одну традицию дед тогда придержал специально.
— Ну, слушай, — начал дед, подкинув веток в костёр. — Сперва, как сговорятся родители, невесту квасом напоят — а она за занавеску уйдёт, к печи, и в плач.
— Плачет?! Её же выбрали, она ж рада!
— Так положено было. Просватанной девке плакать полагается — по воле своей девичьей, по дому родному, по матушке. Хоть ты и рада-радёшенька, а поплачь, не то люди осудят.
— А потом?
— А жених за занавеску идёт, за руку её берёт и к столу выводит. Тут и рукобитье: отцы по рукам ударят — всё, уговор. Бумаг никаких, а держалось крепче бумаги. С рукобитья — первая пирушка, на ней и день свадьбы назначат.
Три приезда за невестой
— А раз день назначили, — продолжил дед, — к невесте не сразу свадьбу играть. Поезжане, дружина женихова, к ней трижды ездили.
— Трижды? А зачем столько? — тут же спросил Сёмушка.
— По обычаю, брат. В первый приезд — почёт девушкам: цветы да ленты прикалывают, за стол сажают, угощают, да ещё и деньги им дарят — просто так, по уговору, не жадность.
— Хорошо, наверное, было девушкой в такой деревне, — усмехнулся Сёмушка.
Башмаки для торопливых гостей
— А во второй приезд, — дед прищурился, — везут невесте подарки от жениха: чулки, башмаки да мыло. Жених невесту к венцу снаряжал.
Дед помолчал, глядя в огонь.
— И вот тут, брат, потеха. Подарки невеста примет с поклоном, ласково — а после, не успеют поезжане опомниться, этими же башмаками их и огреет. Кто пригнётся, кто рукой голову закроет, а сами хохочут в голос, не обижаются.
— Дерётся?! Ещё до свадьбы?! — Сёмушка аж привстал.
— Обычай, Сёма. За торопливость: не гоните, мол, девицу из родного дома. Не драка это — игра с укором: жених башмаки прислал, ими его гостям и достаётся.
— А третий раз зачем ездили?
— На третий — уже прямо к венцу вели, тут всем не до смеха, дело шло к делу.
Что в этом было всерьёз
Сёмушка долго молчал, ворошил палкой угли.
— Так это не просто драка была?
Дед поднял глаза от углей — не ожидал, видно, такого вопроса от внука.
— А то. Каждый обряд — он тебе прямо говорит: было одно, стало другое. У нас в старину молчком такое не делали — с шумом, с игрой, с башмаками этими самыми. Чтобы вся деревня видела: девка теперь не та, что вчера.
Костёр догорал. Сёмушка ещё долго крутил в голове башмаки да поезжан, а я думала — сколько таких историй ждёт нас ещё до конца этого сплава.
А в вашей семье сохранились свои свадебные обряды или шутки, которые сейчас звучат странно, а раньше были всерьёз? Расскажите в комментариях — интересно сравнить.
Сплавы по Чусовой — у нас, с историями деда Афанасия на каждой стоянке. vsenasplav.ru